Под занавес 2025 года в российском спорте случилось событие, которое многие даже не сразу заметили на фоне привычных новостей о хоккее и фигурном катании. В Венгрии, на чемпионате мира по пилонному спорту, россиянка Ксения Устинова стала лучшей в мире в спортивной дисциплине — и сделала это в крайне непростых обстоятельствах.
В финале в Будапеште Устинова набрала 155,033 балла. Этого оказалось достаточно, чтобы обойти двух сильнейших представительниц Украины — Эвелину Борзенко (153,533) и Софию Голобородько (153,300). Итоговый протокол выглядел как драматичный триллер: разрыв минимальный, цена каждой ошибки — золото. Но уже на церемонии награждения фокус общественного внимания сместился: украинские спортсменки остались на пьедестале с развернутыми желто‑голубыми флагами, а россиянка, как и все представители нашей команды на международных стартах, была вынуждена стоять без национальной символики.
«Мне очень обидно, что мы выступаем без флага, — признается Ксения. — Я искренне люблю свою страну и всегда хочу, чтобы было видно, откуда такие сильные спортсмены. А в итоге больше обсуждали не то, что я выиграла чемпионат мира, а наше общее фото на подиуме с украинками и их флагами». При этом сама Устинова подчеркивает: внутреннюю радость от победы этот информационный шум не перекрыл. Мечта, к которой она шла несколько лет, наконец стала реальностью.
К пилонному спорту она пришла не вчера и, по ее словам, давно знала, чего хочет: «Я всегда мечтала стать чемпионкой мира именно в спортивном пилоне. Не в артистическом, не в любительской категории, а в самом жестком, сложном, где чистый спорт». В этом виде пилонного спорта оценивают, прежде всего, сложность и качество исполнения элементов, удержание позиций, силу, гибкость и чистоту работы, а артистизм — лишь одна из составляющих, а не основа номера.
Интересно, что в 2024–2025 годах Ксения участвовала сразу в двух чемпионатах мира — по артистическому и спортивному пилону. «Пилон делится на два больших направления: артистический и спортивный, — объясняет она. — На артистический у меня всегда больше ставок: там у меня сильная постановка, продуманная концепция, яркий образ. Это формат ближе к танцевальному шоу. А вот к спортивному пилону я никогда не подходила с ожиданиями. Даже на чемпионате России я была только шестой и могла вообще не попасть в сборную».
Парадокс ситуации в том, что на мировое первенство в спортивной дисциплине Устинова поехала… практически случайно. «От России в одной категории может поехать только три человека. Я по итогам чемпионата страны была шестой. Но третье и четвертое места отказались от поездки — так я и получила шанс. Я искренне думала, что даже в финал не выйду: участников много, уровень высокий, девочки из других стран — очень сильные. Но все в итоге сложилось так, как, наверное, и должно было».
К чемпионату мира тренерский штаб решил заметно обновить программу. Композицию усложнили, переставили акценты, поменяли связки — сделали номер более «выигрышным» с точки зрения судейских критериев. «Мы четко проанализировали, чего мне не хватило на внутреннем первенстве, — рассказывает Ксения. — Добавили элементы максимальной сложности там, где я чувствую себя уверенно, убрали лишнее, что рисковало сорваться, и собрали программу, которая подчеркивает именно мои сильные стороны».
На вопрос, что она почувствовала, когда стало понятно: золото — ее, Устинова отвечает без пафоса, но очень эмоционально: «Первая мысль — что мечта исполнилась. Я с 2022 года все время проходила отбор на чемпионаты мира, но не могла поехать. Сначала был чемпионат мира, куда из‑за ситуации вокруг России и Украины просто не пустили обе сборные. В 2023‑м первенство проходило в Швеции — нам не выдали визы. Только в 2024 году я впервые действительно попала на мировой старт, а уже в 2025‑м выиграла. Когда ты стольких возможностей лишился по причинам, от тебя не зависящим, победа ощущается совсем иначе».
При этом на самих соревнованиях, по словам Ксении, никакого особого давления или демонстративного холодка со стороны большинства зарубежных спортсменов она не почувствовала: «С борта видно, что многие относятся к нам нормально. Девочки из Италии, Венгрии, других стран — поздравляют, обнимают, мы спокойно общаемся на английском, спрашиваем друг у друга про тренировки, обсуждаем элементы». Она отмечает, что за границей зачастую другой тренировочный менталитет: меньше часов в зале, иной баланс между спортом и личной жизнью, но при этом высокий интерес к дисциплине.
Иная ситуация — с украинской сборной. «Им строго запрещено с нами контактировать, — говорит Устинова. — Ни руки пожать, ни обнять, ни просто поговорить. Даже смотреть на нас — и то, как я поняла, нежелательно. Поэтому общения нет никакого». Тем не менее на самой церемонии награждения конфликтных ситуаций не было: каждая сторона просто следовала своим установкам. «Когда рядом расправили флаги, конечно, чувствовалось давление, — признается Ксения. — Но мысль была одна: я выиграла. Я не на втором и не на третьем месте. И это перекрывало все остальное».
Отдельная тема — судейство. При всей политизированности всего, что связано с международным спортом, в пилонном сообществе, по словам чемпионки, стараются максимально избегать обвинений в предвзятости. «На чемпионате мира в Венгрии из состава судей вообще убрали российских и украинских специалистов. Это сделали как раз затем, чтобы не было разговоров о предвзятости — ни в чью сторону. В итоге судейство было честным, к занижению моих баллов я не могу придраться», — подчеркивает Ксения.
Гораздо серьезнее, чем возможные предвзятые оценки, ей всегда мешало собственное волнение. «Для меня настрой на выступление — болезненная тема, — признается она. — Я могу буквально трястись перед выходом, из‑за этого руки или ноги не держат элементы, страдает артистизм, исчезает уверенность. Ты знаешь, что можешь сделать все идеально, но мандраж выключает голову и тело». С этой проблемой ей пришлось работать отдельно.
По совету тренера и мамы Ксения обратилась к специалисту. Сначала — к детскому психологу в Кемерове, но заметного эффекта не почувствовала. Позже через знакомых получила контакт спортивного психолога Анны Цой из Новосибирска. «Это человек, который именно со спортсменами работает, понимает специфику соревнований, ответственности, — объясняет Устинова. — Мы с ней отработали техники дыхания, концентрации, самонастрой. Я научилась не слушать чужие баллы до своего выхода, не смотреть выступления соперниц, чтобы не «накручивать» себя. После своего старта я уже все могу анализировать, но до — стараюсь быть в своем коконе». Сейчас они уже не занимаются постоянно, но заложенная база помогает до сих пор.
По мере роста статуса спортсменки всё важнее становится и взаимодействие с тренером в процессе самих стартов. В пилоне, как и в фигурном катании, иногда бывает так, что по ходу турнира тренеры решают менять программу или отдельные элементы в зависимости от того, как выступили соперницы. «У нас тоже бывают ситуации, когда тренер смотрит, какие элементы уже показали другие, где судьи строже, где благосклоннее, — рассказывает Ксения. — Но в пилоне все‑таки меньше простора для радикальных изменений прямо перед выходом. Ты не можешь в последний момент выкинуть сложный элемент, который делал полгода, и вставить что‑то другое — тело должно быть к этому готово. Поэтому мы, как правило, меняем максимум расстановку акцентов и внутренний настрой, а не структуру всего номера».
Сам пилонный спорт до сих пор окружен массой стереотипов, особенно в России. Многие до сих пор путать спортивный пилон с ночными клубами и экзотическими танцами. Устинова к этому относится спокойно, но каждый раз подчеркивает: это полноформатный, крайне сложный вид спорта. «У нас есть четкие правила, судейские протоколы, уровни сложности элементов. Это сочетание акробатики, гимнастики, силовой подготовки и пластики. Здесь нужны невероятная сила хвата, плечевого пояса, корпуса, плюс гибкость и чувство баланса. Внешне это может выглядеть как номер, но за одной красивой позой стоит сотни часов работы».
По сравнению с фигурным катанием, с которым пилон часто сравнивают последние годы, у этого вида спорта много общего и много отличий. В обоих — система оценок, произвольные программы, элементы разной сложности. Но пилон пока не входит в олимпическую программу, в отличие от фигурки. «Мы все, конечно, смотрим, что происходит в фигурном катании, — говорит Ксения. — История с Петросян, с Гуменником, разговоры об их перспективах на Олимпиаде — всё это на слуху. И во многом мы на фигуристов смотрим как на пример: как они выдерживают нагрузку, выдерживают прессинг, конкуренцию. У них много того, через что мы тоже проходим, только в тени».
По ее мнению, пилонный спорт по уровню сложности уже давно соответствует олимпическим стандартам. «Если смотреть объективно — требования к физике и технике у нас не меньше, чем во многих уже олимпийских дисциплинах. Но здесь вопрос не только в уровне спорта, а в имидже, традициях, готовности крупных организаций принять новый вид. Я думаю, путь к Олимпиаде еще долгий, но он реальный. И если когда‑то пилон войдет в программу Игр, я буду счастлива хотя бы знать, что стояла у истоков этого пути».
Сейчас в России пилон активно развивается в частных студиях, но до полноценной государственной поддержки как у гимнастики или фигурного катания ему пока далеко. При этом нагрузка у топ‑спортсменок сопоставима: ежедневные тренировки, работа над ОФП, хореография, растяжка, подбор музыки, перестановка программ. «Многие думают, что пилон — это красиво и легко. Но когда человек впервые пробует повиснуть на шесте, он понимает, что тело буквально горит от нагрузки. Синяки, ссадины, мозоли — наша повседневность. Просто на соревнованиях этого никто не видит под гримом и костюмами».
После триумфа в Будапеште Ксения не собирается отдыхать слишком долго. В планах — подготовка к следующим крупным стартам, отработка новых элементов, усложнение программ. «Я понимаю, что после чемпионства к тебе другое отношение: теперь уже не ты кого‑то догоняешь, а тебя догоняют, — рассуждает она. — Это и мотивация, и ответственность. Нельзя останавливаться, иначе очень быстро окажешься в тени». В перспективе Устинова задумывается и о тренерской деятельности, но пока ставит во главу угла собственную карьеру.
Еще одна задача, которую она ставит перед собой, — популяризировать пилон как большой спорт. «Хочется, чтобы люди перестали воспринимать это как что‑то второстепенное. Это не хобби на вечер, а серьёзная дисциплина, в которой Россия может и уже умеет побеждать. Чем больше будет побед, тем проще будет объяснять, что пилон — это спорт, а не стереотипы».
История Ксении Устиновой — пример того, как случайный шанс, полученный после отказа других, в сочетании с годами труда может привести к вершине мира. И как даже в условиях ограничений, выступлений без флага и нервного напряжения можно не только выдержать конкуренцию, но и переписать историю своего вида спорта. Для российского пилона ее золото — не просто красивая медаль в конце года, а сигнал: в стране растут чемпионы, о которых еще не раз вспомнят, когда будут говорить о будущем этого необычного, но по‑настоящему большого спорта.