Почему Ирина Роднина сыграла "простушку" на встрече с партийным руководством
Спортивные победы не гарантируют, что после завершения карьеры человек без труда найдет себе новое место. Чемпиону приходится заново выстраивать жизнь: получать образование, выбирать профессию и осваивать правила среды, в которой спортивных заслуг может оказаться недостаточно. С этой проблемой столкнулась и Ирина Роднина - одна из самых титулованных фигуристок своего времени.
В 1979 году Роднина и ее партнер Александр Зайцев взяли паузу в выступлениях: у пары родился сын Александр. Пока американские фигуристы Тай Бабилония и Рэнди Гарднер проводили один из лучших сезонов и побеждали на чемпионатах страны и мира, супруги поступили в Академию общественных наук при ЦК КПСС. Там готовили будущих руководителей и работников партийного аппарата.
К поступлению Роднину и Зайцева подтолкнул Сергей Павлов, возглавлявший тогда Комитет по физической культуре и спорту при Совете министров СССР. Он рассчитывал, что спортивные организации будут возглавлять люди из его профессиональной среды. Экзамены супруги, по словам Родниной, сдали вполне успешно. Однако формального поступления оказалось недостаточно: выяснилось, что для учебы в академии требовалось принадлежать к номенклатуре - кругу уже состоявшихся партийных руководителей.
Павлов предупредил фигуристку, что ее ждет беседа в ЦК. Роднина встретилась на Старой площади с товарищем Грамовым, который впоследствии возглавил Госкомспорт. Разговор ее удивил: собеседник обращался с ней так, будто перед ним была юная спортсменка, хотя ей приближалось тридцать лет и она уже воспитывала ребенка.
В этой ситуации Роднина намеренно приняла образ наивной и ничего не понимающей "спортсменки". Она задавала прямые вопросы и добивалась, чтобы ей объяснили причину отказа простыми словами. По ее воспоминаниям, Грамов избегал самого слова "номенклатура" и вместо этого рассказывал, что академия предназначена для людей, которые уже занимают руководящие должности. После учебы они, как правило, переходят на более высокие посты.
Тогда Роднина предложила свой вариант карьерного будущего: если ее тоже возьмут в академию, почему бы после учебы не назначить ее заместителем председателя Спорткомитета? Такой ответ, по ее оценке, ошеломил собеседника. Он, вероятно, решил, что перед ним человек, не понимающий границ дозволенного. Но для самой фигуристки этот эпизод стал способом обнажить нелогичность ситуации: спортивных успехов и сданных экзаменов оказалось мало, поскольку у нее не было нужной аппаратной биографии.
Роднина признавалась, что отказ не стал для нее личной трагедией, хотя неприятное чувство осталось. Она считала несправедливым, что подготовка и способности уступали значению должности, которую человек занимал до поступления. В спорте, говорила она, путь к вершине определялся мастерством и результатами, а не принадлежностью к кругу руководителей.
Выбор роли "простушки" был не признанием собственной слабости, а способом вести разговор на неудобных условиях. Роднина понимала, что ее воспринимают прежде всего как спортсменку и не ждут от нее политической проницательности. Она использовала это впечатление, чтобы задавать вопросы без обиняков и довести собеседника до объяснения, которое тот старался смягчить.
Пауза в карьере не стала для пары окончательным уходом из фигурного катания. Вернувшись на лед, Роднина и Зайцев вновь добились крупных побед: каждый из них еще по разу выиграл чемпионат Европы и Олимпийские игры. Этот результат показывает, что перерыв, связанный с рождением ребенка и учебой, не перечеркнул их спортивный путь.
После завершения выступлений их профессиональные дороги разошлись. Зайцев получил приглашение на работу в Спорткомитет, а Роднина начала трудиться в ЦК ВЛКСМ. Таким образом, партийная академия не стала для нее прямым пропуском к руководящей должности, но переход от спорта к общественной деятельности все же состоялся.
История встречи в ЦК важна не только как эпизод из биографии чемпионки. Она показывает, насколько по-разному устроены спортивная и административная карьеры. В первой результат обычно подтверждается выступлениями и победами; во второй большое значение могут иметь должности, связи и заранее определенная траектория продвижения. Для Родниной, привыкшей добиваться своего на льду, это противоречие выглядело особенно очевидным.
Рассказ о "дуре-спортсменке" поэтому не стоит понимать буквально. Роднина не пыталась выставить себя глупой - напротив, она сознательно выбрала удобную маску, чтобы проверить логику аргументов руководителя. Прямота и ирония позволили ей выразить несогласие, не превращая разговор в открытый конфликт, и сохранить собственное достоинство перед системой, правила которой она не считала справедливыми.