Спортивная журналистка и олимпийская чемпионка Елена Вайцеховская высказалась о возвращении фигуристки Елены Костылевой в академию «Ангелы Плющенко», подчеркнув, что теперь вся её спортивная карьера будет обозначена своеобразным клеймом.
По словам Вайцеховской, затянувшиеся публичные истории вокруг спортсменов всегда ведут к искажению восприятия. Люди, оказавшиеся в центре подобных скандалов, постепенно перестают восприниматься как живые личности со своими страхами, слабостями и внутренними трагедиями. Общество начинает видеть в них не людей, а условные образы — персонажей некой нескончаемой драмы.
Журналистка отмечает, что, когда спортсмен превращается в «героя сюжета», к нему уже труднее испытывать подлинное сочувствие. Внимание переключается с реальных переживаний на внешние роли, на впечатление, которое создаёт человек. Складывается ощущение, будто он не живёт, а исполняет сценарий, написанный кем-то другим, и именно так, по её мнению, сейчас выглядит путь Елены Костылевой.
Особый акцент Вайцеховская делает на роли матери фигуристки. Она говорит о «срежиссированной мамой жизни» — о карьере, в которой за спортсменку принимают ключевые решения, определяют, где ей тренироваться, как себя вести, что говорить и как представать перед публикой. В такой ситуации, подчеркивает она, у самой Лены остаётся всё меньше пространства для самостоятельного выбора и личной ответственности, но при этом именно ей придётся нести последствия всех этих решений.
Жёстче всего звучит мысль о «клейме», с которым, по мнению Вайцеховской, Костылевой теперь придётся жить в спорте. Формальные причины её отчисления ранее уже были озвучены: «привыкла к тусовкам, шоу, отсутствию режима… систематические пропуски тренировок, невыполненные условия по контролю веса, невыполнение тренировочных заданий». Журналистка подчёркивает, что подобные формулировки для спортсмена — это не просто неприятные слова, а фактически ярлык, который очень трудно снять.
В спортивной среде подобные характеристики воспринимаются как знак «выбраковки». Они создают стойкое впечатление, что человек не готов к серьёзному, системному труду, не отвечает требованиям высокого уровня, не выдерживает дисциплины. И даже если обстоятельства меняются, репутационное пятно остаётся, влияя на то, как к спортсмену относятся тренеры, судьи, организаторы соревнований и болельщики.
Вайцеховская допускает, что с профессиональной точки зрения у Костылевой по-прежнему есть хорошие данные для работы в шоу. Она способна эффектно кататься, вызывать эмоции у зрителей, органично смотреться в постановках, которые строятся не только на спортивной технике, но и на артистизме. И не исключено, отмечает она, что Евгению Плющенко в первую очередь интересен именно этот её потенциал — как яркой фигуристки для показательных номеров и коммерческих проектов.
Однако, если говорить о продолжении серьёзной спортивной карьеры и борьбе за высокие результаты, Вайцеховская смотрит на перспективы Костылевой очень скептически. Она подчёркивает, что высокие достижения в любительском фигурном катании требуют не только таланта, но и безупречной дисциплины, готовности подчинять личную жизнь тренировочному режиму, а также умения выдерживать давление, в том числе и информационное. В ситуации, когда спортсменка уже прошла через публичный конфликт, возвращение на прежний уровень становится задачей гораздо сложнее, чем просто набор формы.
Отдельной темой становится психологическое давление, с которым Лене, по мнению журналистки, теперь придётся мириться. Любой её шаг в дальнейшем будет рассматриваться через призму того самого «клейма»: каждый пропуск, каждая ошибка на соревнованиях или тренировках может интерпретироваться как подтверждение уже сложившегося образа несобранной, недисциплинированной спортсменки. Чтобы изменить этот нарратив, Костылевой придётся не просто хорошо выступать, а демонстрировать последовательность и зрелость на протяжении длительного времени.
Важно и то, что фигурное катание — среда, где репутация формируется быстро, а исправляется очень медленно. Особенно это касается юных спортсменок, чьи карьеры зачастую проходят в режиме постоянного публичного контроля. Когда внутренние проблемы, дисциплинарные моменты и конфликтные ситуации становятся достоянием широкой аудитории, спортсмену приходится бороться не только с соперниками на льду, но и с устойчивым стереотипом о себе, который закрепился в головах людей.
Вместе с тем история Костылевой поднимает более общий вопрос: где проходит граница между амбициями родителей и правом ребёнка или подростка на собственный путь в спорте. Когда взрослая жизнь ещё не сформирована, а решения во многом принимаются семьёй, легко перейти ту тонкую грань, после которой карьера перестаёт быть личным выбором и превращается в проект взрослых, а не самого спортсмена. Вайцеховская, говоря о «срежиссированной мамой жизни», фактически указывает именно на эту проблему.
Возвращение в академию Плющенко в таком контексте выглядит шагом, который с одной стороны даёт Лене шанс оставаться в профессиональной среде и тренироваться у тренера с громким именем, а с другой — фиксирует вокруг неё шлейф прошлых конфликтов. Любое повторное сотрудничество после публичного скандала становится испытанием на зрелость для всех сторон: тренера, спортсмена и семьи. Успешным оно будет только в том случае, если изменятся не только внешние декорации, но и внутренняя установка на работу, ответственность и доверие.
Для самой Костылевой нынешняя ситуация может стать точкой выбора. Либо она остаётся в образе персонажа нашумевшей истории, живущего под взглядами и оценками, либо шаг за шагом превращается обратно в спортсменку, про которую говорят прежде всего из-за её прокатов, а не из-за скандалов. Но для этого ей придётся доказать, что она способна выстраивать свою карьеру не как заранее написанный кем-то сценарий, а как собственный осознанный путь, где решения и последствия принадлежат уже ей самой.
Вайцеховская, подводя итог, фактически формулирует главный вызов для Лены Костылевой: ей предстоит научиться жить и выступать в условиях, когда позади уже есть тяжёлый шлейф публичных обвинений и громких формулировок. И вопрос сейчас заключается не только в спортивных результатах, а в том, сможет ли она изменить к себе отношение — и внутри профессиональной среды, и в глазах зрителей, для которых пока она остаётся не столько фигуристкой, сколько героиней скандальной, затянувшейся истории.