Тренер Этери Тутберидзе и её ученица Алиса Двоеглазова в новой серии проекта «Метод Тутберидзе» откровенно поговорили о детстве в спорте, травмах, чувстве избранности и цене большого спорта. Разговор вышел не только о результатах, но и о том, что остаётся за кулисами блестящих прокатов и медалей.
«Породистая собака»: как лишение двора превращается в выбор профессии
Тутберидзе вспомнила собственное детство и тот момент, когда она впервые ощутила разницу между собой и обычными детьми.
По её словам, каждый день начинался одинаково: подъём в пять утра, дорога на каток, тренировка, возвращение домой — и снова тренировочный процесс. А по пути она видела во дворе детей, которые свободно играли, катались на качелях, смеялись и беззаботно бегали. Ей хотелось оказаться среди них, и это казалось недостижимой роскошью.
Она призналась, что задавала матери болезненный детский вопрос: почему у неё нет обычного двора и игр, как у других? Мама ответила метафорой, которая запомнилась на всю жизнь:
есть дворовые собаки, которые бегают сами по себе, а есть породистые — их водят на поводке, за ними ухаживают, но свободы у них меньше. «Ты — породистая собака, ты не можешь бегать по двору как дворняжка», — сказала ей тогда мама.
Именно так для юной Этери оформилась мысль, что её жизнь не будет похожа на жизнь сверстников, и что за особые возможности придётся платить особой дисциплиной.
«Бедные дети» или избранные?
Общественная риторика про «лишённое детство» фигуристов и гимнасток, по словам Тутберидзе, ей глубоко не близка.
С ранних лет юным спортсменам приходится слышать: «бедные дети, их загоняют», «изнурительные тренировки», «у них не было детства». Но сама тренер с этим категорически не согласна. Она считает, что путь в большой спорт — это не трагедия, а особая миссия.
По её убеждению, профессионально заниматься фигурным катанием, художественной гимнастикой или другим сложнокоординационным видом — дано далеко не всем. Это удел немногих, и она прямо говорит: в большой спорт попадают избранные дети, избранные люди, «избранные сверху». И важно, чтобы сами спортсмены ощущали эту избранность не как наказание, а как привилегию и ответственность.
При этом, подчёркивает она, речь не о том, чтобы закрывать глаза на усталость или сложности. Но фундаментальный настрой — не о жалости к себе, а о понимании, что твой путь особенный, что ты занимаешься тем, что недоступно большинству.
Питание, вес и зеркало: взросление спортсменки
Тутберидзе затронула и тему, о которой многие девушки-спортсменки говорят с трудом, — отношение к собственному телу.
Она вспомнила, как в 18 лет смотрела на себя в зеркало и мучительно не понимала, откуда берётся лишний вес, если, как ей казалось, она почти ничего не ест. Тогда только начинали появляться маленькие ларьки, где продавали заморские сладости — сникерсы, баунти, кока-колу.
Она объяснила, как работала тогда её логика: «Сейчас я не буду ничего есть, но обязательно куплю себе баночку кока-колы и баунти — это съем». В итоге — недоумение у зеркала и ощущение, что «там сзади полка», то есть заметный объём, который мешал чувствовать себя гармонично.
Через этот пример Тутберидзе тонко подводит к мысли: даже у профессионалов нет мгновенного понимания, как работать с телом. Это путь проб и ошибок, заблуждений, борьбы с соблазнами. И то, что кажется безобидной «маленькой радостью», для спортсмена может выливаться в проблему на льду.
Боль как часть профессии: травмы и хронические ощущения
Особый блок разговора был посвящён травмам. Алиса Двоеглазова призналась, что её до сих пор тревожит тяжёлая травма 2023 года — перелом и трещина большеберцовой кости.
Она честно говорит: в какой-то момент всё сводится к выбору — терпеть или нет. Вопрос уже не в том, болит ли, а в том, насколько ты готов продолжать путь, несмотря на боль.
Фигуристка Дина Хуснутдинова дополняет картину изнутри: по её словам, у всех спортсменов болят суставы, особенно колени, которые постоянно принимают на себя удар сложнооборотных прыжков. Часто беспокоят спина и стопы. После выходного дня, когда тело чуть отвыкает от нагрузок, первая тренировка даётся особенно тяжело: каждый прыжок отзывается болью в суставах. Но, признаётся Дина, к этому можно привыкнуть.
На вопрос, возможно ли привыкнуть к постоянной боли, она отвечает утвердительно: если много лет что-то ноет или тянет, организм и сознание перестраиваются, и это становится фоном, частью повседневности.
Компенсаторные травмы и цена больших медалей
Тутберидзе отдельно объяснила, что у взрослых спортсменов травмы, к сожалению, являются нормой. Есть, конечно, острые эпизоды — когда ты сегодня упал и получил повреждение. Но чаще речь идёт о так называемых компенсаторных травмах.
Это не одномоментный удар, а результат многолетней работы, когда спортсмен буквально «стирает» свои хрящи, особенно в коленных суставах. В какой-то момент они просто перестают выдерживать нагрузку. «С этим ты ничего не поделаешь, с этим надо учиться жить», — говорит тренер.
Продолжать или нет — выбор каждого. Кто-то уходит, кто-то, наоборот, решает во что бы то ни стало подвести себя к старту. Иногда используется обезболивающее в момент проката — не как прихоть, а как вынужденная мера, чтобы иметь возможность выполнить программу.
По словам Тутберидзе, это и есть реальность большого спорта: большие медали, серьёзные достижения и путь, который не может быть лёгким по определению. В этом виде деятельности не бывает побед без следа на теле и психике.
«Ты должна»: внутренний конфликт и давление ожиданий
Алиса Двоеглазова рассказала о своём непростом отношении к словам «ты обязана» и «ты должна». В юном возрасте она спорила с мамой, пытаясь отстоять личную свободу: «Я никому ничего не обязана, живу своей жизнью, могу делать всё, что захочу».
Но мама неизменно напоминала ей: она катается в определённой группе, носит на себе имя школы, тренера, и потому не имеет права показывать плохие прокаты. Это рождало внутренний конфликт: с одной стороны, жажда свободы, с другой — крепко вбитое в сознание чувство долга и ответственности.
Внутри, по словам Алисы, постоянно бушует буря смешанных эмоций. Иногда она не может до конца понять, что именно чувствует: усталость, протест, желание соответствовать или страх разочаровать тех, кто в неё верит.
Рост, изменения и страх «деградации»
Ещё одна тема, которую подняла Двоеглазова, — изменение собственного уровня и ощущения прогресса.
Она признаётся: пересматривает свои прошлогодние прокаты и ловит себя на мысли: «Почему я сейчас так не прыгаю?» Иногда кажется, что рост, изменения тела, переход во взрослое катание — это не развитие, а чуть ли не шаг назад. Возникают тревожные мысли: «Может, я деградирую?»
Она честно говорит о том, что тяжело принять естественные изменения — и физические, и психологические. Особенно, когда в прошлом многие элементы давались легче, а сейчас приходится буквально «выбивать» их из себя, оттачивая всё с нуля на новом уровне.
«Мы меньше смеёмся»: взросление через усталость
Алиса вспоминает, как они с Дашей Садковой недавно обсуждали, какими были пару лет назад: больше смеялись, шутили, воспринимали многое проще. Сейчас, по её словам, улыбок стало меньше. Не потому, что исчезла радость от спорта, а потому, что на лёгкость и бесшабашность уже не остаётся энергии.
Выполнение сложных программ, борьба за место в составе, необходимость постоянно доказывать, что ты достоин находиться на уровне лидеров — всё это забирает ресурсы. Эмоциональные силы уходят в тренировочный процесс и на преодоление сомнений.
При этом Алиса старается смотреть вперёд прагматично. Она говорит, что сейчас делает вложение в будущее. Тренировки, ограничения, недосып — это своего рода инвестиция, за которую, как она надеется, расплатится потом: возможностью путешествовать, увидеть разные страны, пожить чуть свободнее.
Мечта о простом человеческом счастье
За внешней жёсткостью спортсменки и требовательностью тренера скрывается очень человеческое желание — обычного счастья.
Алиса откровенно говорит, что мечтает встретить в жизни человека, с которым сможет пройти долгий путь, построить семью, довериться полностью. Ей важно иметь рядом того, кому можно рассказать всё, что внутри, — то, что не всегда получается объяснить даже родной матери.
Она признаётся, что были моменты, когда говорила маме: «Ты не знаешь, что у меня на душе, как мне тяжело просто выходить на лёд». Когда что-то не получается, она иногда закрывается в себе. Не потому, что не доверяет близким, а потому что не хочет нагружать их своими переживаниями. Порой легче молчать, чем видеть, как за тебя волнуются.
Детство спортсмена: утрата или другая форма детства?
Истории Тутберидзе и Двоеглазовой поднимают важный вопрос: действительно ли спортсмены лишены детства, или их детство просто другое?
Да, у них нет бесконечных игр во дворе и спонтанных прогулок до темноты. Их день расписан по минутам, и вместо дворовых друзей — связки, шаги, прыжки, растяжка, ОФП. Но у них есть то, чего нет у обычных детей: сцена, соперничество, возможность в 15-16 лет выйти на арену и почувствовать на себе внимание тысяч людей.
Это детство, в котором вместо дворовых историй — истории о первых стартах, первых провалах, первых победах. У кого-то это вызывает жалость, у кого-то — восхищение. Сама Тутберидзе настаивает: это не лишение, а иной выбор. А иногда — выбор, сделанный за ребёнка взрослыми, но затем осознанно принятый уже самим спортсменом.
Психологическая цена избранности
Фраза про «избранных сверху» звучит красиво, но за ней стоит серьёзная психологическая нагрузка. Чувствовать себя особенным — значит постоянно подтверждать это на деле.
Ребёнок, а затем подросток растёт с мыслью, что он не имеет права на слабость, на провал, на «я устал». И если что-то не получается, это воспринимается не как эпизод, а как будто он не оправдал свою «избранность». Это порождает тревогу, страх ошибиться и огромный внутренний перфекционизм.
С другой стороны, именно эта установка даёт невероятную мотивацию. Осознание, что ты занимаешься делом, которое доступно единицам, не позволяет опускать руки после неудачи. И каждый выход на лёд становится не просто соревнованием, а подтверждением того, что ты имеешь право находиться среди сильнейших.
Баланс между спортом и жизнью: возможно ли не сломаться?
Истории из уст наставника и ученицы показывают, что ключевой вызов для фигуриста — не только физическая боль, но и поиск баланса между спортом и собственной личностью.
Важно не раствориться полностью в результатах, не свести себя к сумме оценок и мест в протоколах. Для этого нужны люди рядом, которым можно довериться, и внутреннее разрешение оставаться не только спортсменом, но и живым человеком — с мечтами, слабостями, желанием иногда просто посмеяться, ничего не доказывая.
Тутберидзе и её спортсменки фактически говорят об одном: большой спорт — это выбор, который требует высокой цены. И чтобы выдержать этот путь, нужно учиться не только терпеть боль и нагрузки, но и строить внутри себя систему опор — из семьи, тренера, близких людей и собственного ощущения смысла.
Будущее после льда: вложение, которое должно окупиться
И для тренера, и для ученицы важна мысль о том, что спортивная карьера не длится вечно. Всё, что делается сейчас, рассматривается как фундамент для будущей жизни.
Когда Алиса говорит, что инвестирует в будущее, она имеет в виду не только возможные титулы и признание. Это и дисциплина, и умение работать на результат, и способность проходить через боль и сомнения. Эти качества останутся с ней и после того, как соревновательный лёд останется позади.
Так же, как когда-то маленькая Этери смотрела на детей во дворе и не понимала, почему её жизнь другая, сегодняшние дети на льду иногда задаются теми же вопросами. Разница лишь в том, что теперь у них есть пример людей, которые прошли этот путь до конца и могут честно рассказать, что стоит за словами «большой спорт» — от первых шагов в пять утра до мысли о том, что когда-нибудь наступит момент, когда можно будет просто жить и, наконец, позволить себе смеяться так часто, как раньше.