Роднина усомнилась в мифе о «лучшем в мире» советском образовании: «Мы вообще историю изучали?»
Трехкратная олимпийская чемпионка по фигурному катанию, а ныне депутат Госдумы от партии «Единая Россия» Ирина Роднина высказалась о том, насколько оправдано расхожее утверждение, что советская школа была «лучшей в мире». По ее словам, идеализировать прошлое не стоит, особенно если говорить о таком предмете, как история.
«Мы где-то сравнивали советское образование с другими?»
Роднина признает: уровень обучения в СССР действительно был высоким, но категоричные формулировки о «безусловном лидерстве» она считает некорректными.
По ее словам, говорить, что советская система была абсолютно лучшей, неправильно хотя бы потому, что реального сопоставления с другими странами не проводилось:
> «Советское образование — лучшее в мире? А мы его хоть с чем-то сравнивали? У нас было очень хорошее образование, но утверждать, что оно прямо лучше всех… В чем-то мы действительно были сильнее, особенно в точных науках, а вот в других сферах картина была иной».
Особенно наглядным примером, по мнению Родниной, является преподавание истории.
«Историю своей страны и КПСС знали, а остальной мир — вскользь»
Депутат напомнила, что школьный курс истории в СССР был выстроен прежде всего вокруг внутренней повестки и идеологии:
> «Мы что, в советское время по-настоящему изучали историю? Мы изучали историю своей страны и КПСС, а древность и средневековье проходили очень поверхностно».
По ее словам, в центре стояли события отечественной истории и деятельность правящей партии, тогда как мировой контекст, другие регионы, цивилизации и процессы оставались на периферии внимания. Это формировало специфическое, во многом однобокое представление о прошлом, в котором глобальная картина мира практически отсутствовала.
Первая мировая и мировая история: «Мы что-то о ней знаем?»
Отдельно Роднина коснулась темы Первой мировой войны — события, которое в СССР часто уступало по значимости Великой Отечественной:
> «Даже если говорить о Первой мировой войне — мы что-то про нее знаем?»
По ее оценке, этот период не получал ни того объема, ни той глубины, которых заслуживал. Школьники знали ключевые даты, основные стороны конфликта, но целостного понимания причин, хода и последствий войны, роли разных стран и регионов у большинства так и не формировалось.
Вторая мировая против Великой Отечественной: разные акценты
Роднина обратила внимание и на то, как в советской школе изучалась Вторая мировая война:
> «И про Вторую мировую войну мы что-то знаем? Что-то знаем про войну на территории Африки, какие страны принимали участие? Мы изучали Великую Отечественную войну и только начало и окончание Второй мировой».
Она подчеркивает: школьный курс был сосредоточен прежде всего на Великой Отечественной войне — на борьбе СССР с нацистской Германией на восточном фронте. При этом масштаб глобального конфликта, театры военных действий в Африке, на Тихом океане, участие колоний и доминионов, экономические и политические последствия для других регионов мира изучались значительно меньше или вовсе не акцентировались.
По мнению Родниной, в результате у многих до сих пор остается смутное представление о том, как именно проходила Вторая мировая за пределами советского/европейского контекста, какие страны и коалиции в ней участвовали, какие цели они преследовали.
«В 90-е казалось, что образование не нужно»
Оценивая, как изменилась система образования после распада СССР, Роднина напоминает о сложном переходном периоде:
> «Был этап, когда все решили, что образование не нужно. Разве такого не было? В 90-е годы идеалом стало побольше заработать денег, и казалось, что для этого не всегда нужно учиться».
По ее словам, в те годы для многих приоритетом стали быстрый заработок и выживание, а не долгосрочные инвестиции в знания и профессию. Общество переживало ценностный перелом, и образование во многом отошло на второй план — как в массовом сознании, так и в реальной жизни семей.
«Интерес к учебе сильно вырос за последние 10 лет»
Ситуация, считает Роднина, постепенно меняется. Она отмечает, что в последние годы, особенно среди молодежи, заметен явный рост интереса к учебе и профессиональному развитию:
> «Мне кажется, сейчас это удалось во многом исправить, особенно если говорить о молодых ребятах. Интерес к образованию даже за последние 10 лет здорово вырос».
По ее словам, молодое поколение все чаще воспринимает образование как ресурс и инструмент для карьеры и самореализации. Это проявляется и в стремлении получать дополнительное образование, и в выборе сложных технических, инженерных, медицинских, научных специальностей.
Почему нельзя просто «взять и поменять» систему
При этом Роднина подчеркивает: реформировать школу и вузы — задача куда более сложная, чем может казаться со стороны. Образовательная система — огромный, инерционный механизм, завязанный на миллионы людей:
> «Нельзя просто взять и поменять образование. Нужна серьезная подготовка специалистов. У нас, на секундочку, в образовании работает около 6 миллионов людей, и как эту массу привести к единому уровню? Это колоссально высокие требования».
По ее словам, любая реформа упирается не только в программы и стандарты, но и в реальных людей — педагогов, администраторов, методистов. Невозможно за один-два года одновременно переучить всех, перестроить их подходы, обновить учебные материалы и ожидать мгновенного результата.
Учебники, материалы, переподготовка: «Образование меняется на глазах»
Роднина напоминает, что от школы сегодня требуют больше, чем когда-либо:
> «Образование — очень многогранная вещь. Со стороны кажется: пришел в школу, чему-то научился — и все. Ничего подобного. Нужно подготовить учебники, методические материалы. Учителя каждый год повышают квалификацию, потому что образование меняется буквально на глазах».
Постоянное обновление стандартов, внедрение цифровых технологий, появление новых профессий и компетенций — все это требует от педагогов непрерывного обучения. Не во всех сферах, подчеркивает она, от специалистов ожидают такой регулярной и масштабной переподготовки, как в образовании.
«Не во всякой профессии такие высокие требования к людям»
Развитие образовательной среды, по словам Родниной, предполагает не только знания по предмету, но и гибкость, умение работать с детьми разного уровня, владение современными технологиями, психологическими подходами, навыками коммуникации:
> «Не в каждой профессии предъявляют такие высокие требования к человеку, как в школе. Учитель должен постоянно меняться вместе с миром, и это колоссальная нагрузка».
Она подчеркивает: от того, насколько подготовленным будет педагог, зависит не только качество знаний учеников, но и их мотивация, отношение к учебе, в том числе к таким важным предметам, как история.
Деньги и приоритеты: «Образование вошло в тройку интересов»
По словам Родниной, изменилось и отношение к образованию на уровне общества и государства:
> «У нас изменилось отношение к образованию, в том числе в чисто финансовом плане. Сейчас образование — в тройке главных интересов».
Речь идет о росте внимания к зарплатам учителей, развитию инфраструктуры школ, обновлению программ, расширению возможностей дополнительного и профессионального обучения. По ее оценке, образование становится одним из ключевых направлений, от которого напрямую зависит будущее страны.
Советская школа и современная: как оценивать объективно
Комментарий Родниной фактически предлагает отказаться от черно-белого взгляда на вопрос: «что лучше — советская или нынешняя школа?». С одной стороны, она признает сильные стороны советского образования — особенно в точных науках, математике, физике, технических дисциплинах. С другой — указывает на очевидные пробелы, прежде всего в гуманитарной сфере и в широте исторического взгляда.
Сегодня, по ее словам, стоит задача не «вернуться в прошлое», а учесть опыт нескольких поколений и выстроить систему, которая:
— дает сильную базу по ключевым предметам;
— формирует целостное представление о мировой истории и современном мире, а не только о национальной повестке;
— учит критическому мышлению, работе с информацией, а не только запоминанию фактов;
— развивает у детей интерес к обучению на протяжении всей жизни.
История как инструмент понимания мира
В контексте слов Родниной об истории особенно заметен общий запрос общества: видеть в предмете не только набор дат и имен, но и способ разобраться в современных конфликтах, международной политике, причинах кризисов и противостояний.
От того, как именно школьникам рассказывают о Первой и Второй мировых войнах, о колониализме, о развитии разных регионов мира, зависит, насколько они будут понимать логику сегодняшних событий. Однобокий курс, ограниченный только национальной перспективой, формирует и однобокое восприятие реальности.
Возможен ли баланс между «своей» и «мировой» историей?
Слова Родниной высвечивают еще один важный вопрос: как найти баланс между изучением истории своей страны и мировой историей. С одной стороны, естественно, что национальная история занимает центральное место в программе. С другой — в условиях глобального мира игнорировать международный контекст уже невозможно.
Оптимальным решением многие эксперты считают подход, при котором:
— история страны изучается глубоко и детально;
— при этом постоянно показывается, как происходящее внутри страны связано с мировыми процессами;
— школьники видят не только «свою» правду, но и разные точки зрения, учатся сравнивать, анализировать, задавать вопросы.
Такая модель позволяет сохранять уважение к национальной истории, не замыкаясь в информационном «коконе».
Интерес молодежи к образованию: мода на знания
Отмеченный Родниной рост интереса к образованию среди молодежи можно рассматривать как часть более широкой тенденции — появления «моды на знания». Молодые люди все чаще:
— совмещают учебу в вузе с онлайн-курсами и дополнительными программами;
— изучают иностранные языки, программирование, аналитику;
— интересуются историей, культурой, экономикой уже не только в рамках школьной программы, а из личного запроса.
Это создает благоприятную среду для более глубокого и честного разговора об историческом прошлом, в том числе о тех темах, которые раньше почти не поднимались или освещались односторонне.
Почему споры о советской школе не утихают
Слова Родниной вновь актуализируют давнюю дискуссию о том, было ли советское образование действительно «эталоном» или же его успехи часто переоценивают на фоне ностальгии. Для старшего поколения советская школа была частью их биографии, а значит — и источником личной памяти, эмоций, ощущений стабильности.
Но при попытке объективной оценки все чаще поднимаются вопросы:
— насколько оно было универсальным и гибким;
— как справлялось с развитием критического мышления;
— насколько полно и честно отражало сложные и противоречивые страницы истории.
В этом смысле позиция Родниной — пример подхода, в котором прошлое не огульно критикуется, но и не идеализируется. Сильные стороны признаются, слабые — проговариваются, а главный фокус переносится на то, как использовать накопленный опыт для развития нынешней системы.
Итог: мифы о «лучшем образовании» и реальная повестка
Выступление Ирины Родниной — это не только спор с популярным тезисом о «лучшем в мире советском образовании», но и приглашение к более зрелому разговору о школе, вузах и роли образования в целом.
Она напоминает о нескольких ключевых вещах:
— сильная база по отдельным предметам не отменяет системных пробелов в других;
— историческое образование в СССР было во многом односторонним и идеологизированным;
— в 90-е годы авторитет образования заметно просел, но сейчас интерес к нему вновь растет;
— реформировать такую сложную систему, где заняты миллионы людей, можно только поступательно и профессионально;
— современный учитель — одна из самых требовательных профессий по уровню ответственности и необходимости постоянно развиваться.
Вместо простых ответов «раньше было лучше» или «раньше все было неправильно» Роднина предлагает смотреть на образование как на живой, сложный организм. И главный вопрос здесь уже не в том, была ли советская школа лучшей, а в том, какой должна быть школа сегодня, чтобы дети действительно знали и понимали — в том числе историю своей страны и мира, а не только отдельные ее фрагменты.