Сын погибших в авиакатастрофе чемпионов мира по фигурному катанию Евгении Шишковой и Вадима Наумова выполнит их общую мечту — он отобрался на Олимпийские игры 2026 года и выступит за сборную США. Для 24‑летнего одиночника Максима Наумова эта путевка в Милан стала не просто спортивным успехом, а символом личной победы над страшной трагедией, которая чуть не поставила точку в его карьере.
Финал чемпионата США по фигурному катанию в Сент‑Луисе стал решающим этапом отбора в олимпийскую команду. Специальная комиссия федерации определяла, кто именно представит страну в мужском одиночном катании на Играх‑2026. Среди тех, кому доверили право защищать флаг США, оказался и Максим Наумов — спортсмен, чья жизнь год назад буквально раскололась на «до» и «после».
В январе 2025 года, сразу после предыдущего чемпионата США, Максим вернулся домой в Бостон. Его родители — чемпионы мира в парном катании и участники Олимпиады Евгения Шишкова и Вадим Наумов — задержались в Уичито: они проводили краткосрочные сборы для юных фигуристов. Далее им предстоял перелет в Вашингтон.
Именно этот рейс стал роковым. Самолет, на борту которого находились Евгения, Вадим и несколько их воспитанников, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. Удар оказался столь мощным, что не выжил никто — ни пассажиры, ни члены экипажа. За один день Максим лишился не только родителей, но и тренеров, наставников, людей, которые вели его по льду с детства.
Первые недели после трагедии были для него периодом полного паралича в профессиональном смысле. Он снялся с чемпионата четырех континентов, отложил все планы на турниры и почти не появлялся на публике. Первое публичное выступление после катастрофы состоялось лишь на мемориальном ледовом шоу, посвященном памяти погибших фигуристов.
Для того вечера Максим выбрал композицию «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых песен его отца. Прокат под эту музыку превратился не просто в номер, а в прощание и признание любви. Зрители, тренеры, коллеги по льду — многие не смогли сдержать слез. Наумов катался так, будто говорил с родителями через каждое движение, каждый выезд и каждое вращение.
С детства его спортивная жизнь была неразрывно связана с семьей. Евгения Шишкова и Вадим Наумов не просто воспитывали сына, они шаг за шагом строили его карьеру: ставили программы, выстраивали тренировочный процесс, подбирали музыку, обсуждали цели. Их последний разговор, состоявшийся всего за несколько часов до трагедии, был целиком посвящен фигурному катанию.
Они подробно разбирали выступления в Уичито, говорили о том, что нужно изменить в подготовке, над какими элементами поработать, как укрепить стабильность. Тогда основной темой был отбор на Олимпиаду‑2026 — общая, семейная цель. Отец почти час объяснял, что именно должно помочь сыну пробиться в состав американской сборной и поехать в Милан.
После известия о катастрофе вопрос «продолжать или бросить» встал перед Максимом во весь рост. В какой‑то момент ему казалось, что без родителей и тренеров дальнейшая карьера теряет смысл: не с кем советоваться, некому сказать «мы сделали это вместе». Но время и круг близких людей постепенно изменили его состояние. Мысль о завершении карьеры отступила, уступая место другой — о необходимости дойти до той цели, которую они ставили семьей.
Поддержку в этот период Наумов нашел у Владимира Петренко и хореографа Бенуа Ришо. Именно они взяли на себя ответственность за его подготовку к олимпийскому сезону. Работа шла не только над техникой прыжков и сложностью программ, но и над восстановлением внутренней устойчивости. Для фигуриста, пережившего столь сильный эмоциональный удар, важно было не просто выходить на лед, а снова научиться соревноваться без парализующего чувства утраты.
До нынешнего сезона максимумом Максима на национальных первенствах США было четвертое место — он оказывался в шаге от пьедестала трижды. Одна олимпийская путевка, по сути, с самого начала была закреплена за Ильей Малининым — фигуристом с уникальным техническим арсеналом, с которым по сложности контента почти никто в мире не может тягаться. А вот за две оставшиеся лицензии шла жесткая борьба нескольких примерно равных по уровню одиночников, и Наумов был среди претендентов, но не считался явным фаворитом.
Программы в Сент‑Луисе стали для него экзаменом на зрелость — и спортивную, и человеческую. На льду он показывал не только технику, но и внутреннюю историю: трагедию, которую удалось не только пережить, но и преобразовать в дополнительную мотивацию. После проката, когда напряжение немного спало, Максим достал в «кисс‑энд‑крае» маленькую детскую фотографию, где он запечатлен вместе с родителями. На том снимке — улыбающийся мальчик, еще не представлявший, что такое Олимпийские игры и какой ценой придется за них бороться.
Финальный протокол стал для него историческим. Впервые в карьере Наумов поднялся на пьедестал национального чемпионата, завоевав бронзовую медаль. Компанию ему составили все тот же Илья Малинин и Эндрю Торгашев. Именно эта тройка в мужском одиночном катании представит Соединенные Штаты на Олимпиаде‑2026 в Милане. Объявление состава сборной он встретил со слезами — на этот раз слезами облегчения и исполненной мечты.
На пресс‑конференции, уже немного оправившись от эмоций, Максим признался, что первая мысль после объявления результатов была о родителях:
«Мы очень много говорили о том, какое огромное значение Олимпийские игры имеют для нашей семьи, насколько это часть нашей истории. Когда понял, что отобрался, сразу подумал о маме и папе. Я хотел бы, чтобы они были здесь и увидели это своими глазами, прожили со мной этот момент. Но я действительно ощущаю их присутствие — они рядом».
С точки зрения спортивной логики, минувший год был для него одним из самых тяжелых: психологическое выгорание, необходимость перестроить систему подготовки, ответственность за собственную карьеру без привычной «семейной» поддержки. Но именно в этих обстоятельствах Наумов сумел дойти до цели, которую они когда‑то сформулировали втроем: завоевать олимпийскую путевку. Как бы дальше ни сложилась его карьера, этот отбор станет для него внутренней точкой невозврата — доказательством, что он смог не только выжить после удара судьбы, но и стать сильнее.
История Максима — пример того, как в фигурном катании личная драма часто оказывается неотделимой от спортивного пути. Лед хранит память о тех, кто вкладывал в спортсмена силы, знания и любовь. Для Наумова каждый выход на соревнования теперь — не только борьба за оценки судей, но и продолжение дела его родителей, которые сами прошли путь от чемпионатов мира до Олимпийских игр и передали ему не только технику, но и особое отношение к профессии.
Олимпиада в Милане станет для него площадкой, где переплетутся сразу несколько сюжетов. С одной стороны, это дебют на главном старте четырехлетия в составе очень сильной сборной США. С другой — своеобразный мост между российской и американской школами фигурного катания: родители Максима стали чемпионами мира, представляя Россию, а он теперь выходит на олимпийский лед под флагом страны, где вырос и сформировался как спортсмен.
Дополнительным испытанием окажется и внимание к его истории. Вокруг фигурного катания немало сюжетов о семейных династиях, но путь Наумова особенно остро воспринимается через призму трагедии. В подобных случаях спортсмену приходится учиться защищать личное пространство, не превращать собственное горе в медийный образ и при этом не отказываться от честных эмоций. Его слезы в момент объявления олимпийского состава — как раз из той категории, когда публичное и личное сливаются в одну точку.
Подготовка к Играм‑2026 для Максима теперь будет включать не только запредельную спортивную нагрузку, но и тщательную работу над психологической устойчивостью. Ему предстоит выдержать прессинг ожиданий, сравнения с родителями, постоянные вопросы о трагедии и одновременно выходить на лед в главных стартах карьеры. В таких условиях важное значение приобретает команда вокруг — тренеры, хореографы, психолог, близкие люди, помогающие не обесценить то, что уже сделано.
В будущем история Наумова вполне может стать ориентиром для молодых фигуристов, которые сталкиваются с тяжелыми жизненными обстоятельствами. Его пример показывает, что даже после невосполнимой потери можно не просто вернуться в спорт, но и выйти на новый уровень, сохраняя память о тех, кто был рядом, и превращая боль в источник силы, а не в причину поставить крест на мечте.
Для самого Максима Олимпиада‑2026, вероятно, станет не только соревнованием за места и баллы, но и личным посвящением родителям. Каждый его прокат в Милане будет продолжением их общего пути — пути чемпионов мира, которые не дожили до того момента, когда их сын встанет на старт Игр, но неизменно будут присутствовать в каждом его шаге по льду.