"Трусова - достояние России". Партнер Саши Жвакин - о "Ледниковом", критике Тарасовой и "Спартаке"
Всероссийскую славу Иван Жвакин получил после сериала "Молодёжка", где сыграл одну из ключевых ролей. Теперь к армии поклонников актера добавились болельщики фигурного катания: в новом сезоне шоу "Ледниковый период" Иван вышел на лед в дуэте с Александрой Трусовой.
Мы поговорили с Жвакиным о том, как он вообще оказался в проекте, что значит кататься в паре с олимпийской медалисткой, как отреагировал на жесткую оценку Татьяны Тарасовой и почему в его жизни так важен "Спартак".
---
- Как получилось, что ты оказался в "Ледниковом периоде"?
- Эта идея у меня сидела давно. Нравилось наблюдать, как люди из совершенно разных профессий выходят на лед и учатся с нуля. В какой‑то момент агент сказал: "Слушай, там сейчас как раз идет набор, но поздний, все в сжатые сроки". Обычно участников утверждают в сентябре, готовятся к Новому году, а в этот раз всех собирали уже в декабре. Срок на подготовку минимальный - примерно месяц до старта съемок.
При этом базовых навыков фигурного катания у меня не было вообще. Для меня существовал только хоккей - а он по ощущениям и нагрузке с фигуркой вообще из разных галактик.
- Прямо из разных миров?
- Да это вообще как разные виды жизни. Фигурное катание точно придумали инопланетяне. Природа не планировала, чтобы человек мчался по льду на узких лезвиях, еще и крутился, прыгал, поднимал партнера над головой и при этом улыбался. Это противоестественно, но дико красиво.
- Когда узнал, что твоя партнерша - Александра Трусова, что почувствовал?
- До проекта я Олимпиаду специально не смотрел, хотя фамилию Трусовой слышал, конечно. И когда мне озвучили: "Будешь кататься с серебряным призером Олимпийских игр", - внутри одновременно всё сжалось и расправилось. С одной стороны - страшно: ты понимаешь, что рядом с тобой легенда, человек, которого знает вся страна. С другой - гордость: тебе доверяют работать с таким уровнем спортсменки. Не зря я сказал, что Трусова - достояние России. Это не фигура речи, а чистое ощущение.
Была мысль: "А может, лучше отказаться? Вдруг подведу?" Но заднюю включать мне никто не дал - да и я сам бы себе этого не простил.
- Чего ты от нее ждал изначально: жесткости, мягкости, тотального контроля?
- Честно, я вообще старался ничего не ожидать. Пришел как на работу: надо делать - значит, делаем. Мы познакомились очень просто - без пафоса и фанфар. Она посмотрела, как я двигаюсь по льду... ну и, думаю, всё поняла, ха‑ха.
- Как она отреагировала на твой уровень катания?
- Она ничего не сказала напрямую. Я параллельно начал заниматься с тренером индивидуально, чтобы хотя бы научиться стоять на коньках так, как это нужно фигуристу, а не хоккеисту. Целый месяц у меня ушел на базу - шаги, выезд, повороты, работа корпуса. Только потом мы стали собирать номера вместе с Сашей.
Нужно понимать: она - серебряная медалистка Олимпиады, человек, который с детства живет в жесткой конкуренции. Такой опыт делает характер очень собранным.
- Каким одним словом ты бы описал Трусову?
- Наверное, "требовательная". И к себе, и к партнеру. Плюс она невероятно дисциплинированная. Если уж мы выходим на лед, значит, надо отработать по максимуму. Я реально слушал каждое ее замечание: где корпус, где рука, куда смотреть, как дышать.
- Самый ценный совет от нее?
- Парадоксально, но самый важный совет звучал так: "Расслабься и получай удовольствие". Для меня это было почти невыполнимо: ты на льду, вокруг профессионалы, камеры, зрители. А я чувствовал себя белой вороной, которой нужно за рекордно короткий срок научиться тому, что люди осваивают годами. Но она постоянно напоминала: если ты зажат - это видно. Если кайфуешь - зритель верит.
- Ты делился с ней своими страхами, переживаниями?
- По душам мы, честно говоря, не особо разговаривали - не потому что не хотели, а потому что не успевали. Саша недавно стала мамой, у нее малыш, ему тогда было около шести месяцев. Она приезжала, отрабатывала тренировку и сразу улетала домой к ребенку. Я прекрасно это понимал и относился спокойно: семейная жизнь и маленький ребенок - это огромная ответственность.
- Но в своем канале ты высказывал недовольство тем, что она якобы мало тренируется.
- Там ситуация получилась очень некрасиво из‑за вырванных из контекста слов. Я говорил со своей аудиторией, делился эмоциями, а в результате это разлетелось по желтой прессе. Если бы я тогда понимал, какой хейт это вызовет и как это подадут, я бы сформулировал иначе или вообще промолчал.
- Тем не менее посыл выглядел жестко. Почему ты вообще так высказался?
- Потому что страшно переживал за результат. Хотел, чтобы мы показывали высокий уровень, чтобы зритель видел настоящую, крепкую пару, а не актера, который кое‑как держится на ногах. И да, был еще один очень приземленный, но важный момент: хотелось, чтобы все закончилось без травм - и для меня, и для Саши. Там действительно нет права на ошибку: один неудачный шаг - и можно угодить в больницу.
- Как Саша отнеслась к твоему высказыванию?
- Я сразу пришел и объяснил, что имел в виду. Сказал честно: не хотел задеть, не собирался выставлять ее в плохом свете. Она, на мой взгляд, очень мудро отреагировала. Поняла, что я переживаю за общее дело, а не пытаюсь перевести стрелки. Надо понимать: к ней постоянно приковано внимание - она фигуристка мирового уровня; любое слово рядом с ее именем раздувается до скандала.
- Помешало ли Трусовой участие в шоу в желании вернуться в большой спорт?
- Насколько я понимаю, для нее это был способ аккуратно поддерживать форму и пробовать элементы после перерыва. Мы многие вещи тестировали очень осторожно. Часть новых для меня элементов она сначала пробовала с тренером-партнером - чтобы почувствовать, как это работает. У каждого человека свои пропорции тела, свой вес, центр тяжести. Одну и ту же поддержку с разными партнерами ощущаешь по‑разному.
При этом мне изначально поставили условие: никаких рискованных трюков, где возможен срыв. По сути - "нет права на ошибку". Так я и прожил восемь программ: первая - разминочная, знакомство со льдом, а дальше мы уже катились как по рельсам, каждый раз добавляя чуть больше.
- О чем думал перед самым первым выходом на лед под камеры?
- Я чудовищно волновался. Реально стоял за кулисами и думал: "Что я здесь делаю? Как этим вообще управлять?" Тем более организаторы готовили нам по два номера за съемочный день - это серьезная нагрузка. В первом эфире мне повезло: мы участвовали только в одном выпуске. А дальше пошло: 2 номера, еще 2, а под конец - сразу 3 программы подряд. Последние три дня съемок - это уже состояние, когда ты живешь в режиме "каток - дом - сон".
В начале мне было важно просто выжить и не опозориться. Я почти не включал актерскую часть - следил за техникой, безопасностью, слушал Сашу и тренеров.
- А под конец сезона какие мысли приходили?
- Под конец организм уже работал на износ. Ставили быстрые программы, сложные поддержки, много передвижений. Фигурное катание очень сильно бьет по кардио: ты постоянно двигаешься, держишь корпус, работаешь ногами и при этом должен выглядеть легко.
Еще меня поразило, что почти всегда надо ехать на одной опорной ноге. Для новичка это пытка.
- На какую ногу было комфортнее ехать?
- Приходилось, конечно, на обеих, ха‑ха. Но если честно, у меня были любимые и нелюбимые направления вращения и заходов. Почему‑то мне легче было закручиваться налево. Направо - уже как‑то не так уверенно. Мы это старались маскировать хореографией и постановкой, но внутри‑то я знал, где мне сложнее.
С каждым номером уверенности становилось больше. Начали получаться вещи, о которых я раньше даже не мечтал.
- Например, поддержки?
- Поддержки - это вообще отдельный мир. Ты поднимаешь партнера, у которого за спиной - Олимпиада, чемпионаты мира, тонны титулов. И в этот момент понимаешь: если что‑то пойдет не так, ты не просто упадешь - ты уронишь символ российского спорта. Это страшнее любой премьеры в театре.
Мы долго отрабатывали базовые варианты: поднять, зафиксировать, аккуратно опустить. Ты должен чувствовать мельчайшие движения партнерши - смещение веса, микродвижение плечом, изменение центра тяжести. Первый раз, когда я поднял Сашу над головой и все получилось чисто, я выдохнул, как после марафона.
- Какое выступление в "Ледниковом периоде" запомнилось больше всего?
- Для меня особенным стал номер, где мы уже действительно стали парой - не только технически, но и эмоционально. Когда ты перестаешь думать: "Вот здесь шаг, здесь поворот, здесь взгляд", а начинаешь проживать историю вместе с партнершей. Именно в этом номере я впервые поймал то самое ощущение "я реально на льду, в настоящем шоу, с настоящей чемпионкой, и мы делаем это вместе".
- Тебя жестко раскритиковала Татьяна Тарасова. Что ты почувствовал?
- Любая критика от Татьяны Анатольевны - это всегда больно и почетно одновременно. Это человек, который сделал столько для фигурного катания, что спорить с ней бессмысленно. Да, когда ты слышишь в свой адрес жесткие слова, внутри все обрывается. Но надо честно признаться: во многом она права. Я не фигурист, я актер, который пришел в совершенно чужую среду.
Где‑то я действительно не дотягивал, где‑то мог быть собраннее, чище, резче. Она требовала уровня, а мне в этот момент казалось, что я и так делаю невозможное. Сначала это задевает, потом включает спортивную злость: "Хорошо, значит, будем работать еще больше".
- Ты не думал ответить ей, поспорить?
- Как можно спорить с человеком, который воспитал олимпийских чемпионов? Моя задача - слушать и делать выводы. Критика, особенно честная, дает рост. Да, иногда больно, но иначе в спорте не бывает. В актерской профессии, кстати, та же история: режиссер может очень жестко высказаться, но это не личное, а профессиональное.
- Трусова как относилась к этой критике? Поддерживала?
- Саша сама всю жизнь в системе, где критика - ежедневная норма. Она знает, что на тебя могут накричать, поставить двойку за прокат, разнести выступление в пух и прах. И при этом на следующий день ты опять выходишь на лед. Она поддерживала меня по‑своему - без лишних слов. Могла просто сказать: "Нормально, поехали дальше". И этого хватало, чтобы собраться.
- Как участие в "Ледниковом периоде" повлияло на тебя как на актера?
- Во‑первых, ты начинаешь лучше понимать свое тело. Пластика, баланс, работа корпуса - всё это потом отлично ложится на роли, особенно физически активные. Во‑вторых, появляется другое отношение к дисциплине. В спорте нельзя схалтурить: если не доработал на тренировке, это сразу видно на льду. В актерской среде иногда есть соблазн "проскочить за счет харизмы". После фигурного катания такой фокус уже не работает: ты либо честно делаешь, либо нет.
- Болельщики часто вспоминают тебя по "Молодёжке". Насколько тот опыт пересекался с нынешним?
- "Молодёжка" сделала меня известным, но там я все‑таки был в своей, более привычной среде - хоккей, мужская команда, раздевалка, жесткий юмор. Там, конечно, тоже была большая физическая нагрузка, но лед для меня был понятен. В "Ледниковом периоде" все пришлось начинать с чистого листа.
- Ты известен как болельщик "Спартака". Футбол помог как‑то переключаться от напряжения шоу?
- "Спартак" для меня - это отдельная эмоциональная история. Когда тяжело на тренировках или после неудачного выступления, я включал матчи, пересматривал голы, слушал атмосферу стадиона. Спортивный дух, фанатская энергия - это очень заряжает. Команда переживает свои взлеты и падения, и ты понимаешь: у всех есть черная полоса, но она всегда заканчивается. Это помогает не зацикливаться на ошибках.
- Если бы сейчас тебе снова предложили участвовать в "Ледниковом периоде", согласился бы?
- Зная теперь, какой это труд и какая ответственность - да, я бы все равно согласился. Потому что такие проекты меняют тебя. Ты выходишь из зоны комфорта, сталкиваешься со своими страхами и комплексами, учишься доверять партнеру. Плюс у меня осталась огромная благодарность к Саше: она могла бы вообще не тратить на меня столько сил, но она честно работала со мной как с партнером, а не как с любителем.
- Что бы ты сказал тем, кто сравнивает тебя с профессиональными фигуристами и говорит: "Вот, он не тянет их уровень"?
- Я бы ответил очень просто: я и не претендую на звание фигуриста. Я актер, который получил шанс прикоснуться к этому виду спорта рядом с человеком уровня Александры Трусовой. Моя задача была - честно отработать, не испортить картинку и сделать всё, что в моих силах. А сравнивать меня с теми, кто катался с четырех-пяти лет, - ну, это как сравнивать любителя, который поигрывает во дворе, с футболистом сборной.
- И напоследок: как сейчас воспринимаешь Трусову?
- Я уже говорил и повторю: она - достояние России. Это человек, который своим трудом, своим характером и своей смелостью двигает целый вид спорта. И мне очень повезло быть рядом с ней на льду, пусть и на короткое время.