Отсидевший 5 лет бывший защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов, осужденный за убийство, в разговоре с журналистом Алексеем Фаткадыновым подробно описал, как устроена жизнь в колонии и чем отличается "красная" зона от "черной". По его словам, самые страшные вещи, происходящие за решеткой, так и остаются внутри камер, а сотрудники учреждения практически никогда не несут ответственности за свои действия.
После оглашения окончательного приговора Рекуданова сразу этапировали из следственного изолятора в лагерь. Он вспоминает, что заключенным до последнего не сообщали, куда именно их везут. Людей собрали в автозак, вывезли на вокзал и только там стало понятно, что предстоит дальняя дорога.
"Когда меня забирали, - рассказывает он, - я спросил у одного из зэков: "Ты не в курсе, куда нас отправляют?" Он ответил: "Слышал, вроде в Пермь". И у меня все внутри оборвалось - понял, что попал по‑крупному".
Рекуданов поясняет, откуда такой страх перед Пермью. В том регионе, по его словам, издавна известны жесткие "красные" лагеря. Так называют колонии, где ключевую роль играют осужденные, пошедшие на сотрудничество с администрацией.
"Красные" - это те, кто в любой момент готовы стукануть надзирателям, увидят ли у кого-то запрещенный предмет или просто повод для доноса. Они участвуют в поддержании лагерной дисциплины, помогают прессовать несогласных, контролируют бытовые вопросы. Отказ сотрудничать с такой системой автоматически записывает человека в "черные" - тех, кто придерживается воровских понятий и не идет на прямой союз с администрацией.
В таких "красных" зонах, по словам экс-футболиста, отказаться выполнить приказ "красных" практически невозможно. "Если они говорят тебе мыть полы, ты не имеешь права сказать "нет". Попробуешь отказаться - получишь жесткое избиение. Причем бить могут не только сами "красные", но и менты, которые их прикрывают", - вспоминает он.
Любой конфликт с активом, подчеркивает Рекуданов, опасен. Тех, кто чем-то не угодил, моментально "сдают" сотрудникам. "Тюрьма - это закрытый мир. То, что творят мусора, остается в камерах. Наружу это не выходит, никаких последствий для них нет. Им реально все сходит с рук", - говорит он.
По его словам, часть заключенных не выдерживает подобной атмосферы безнаказанности и унижений. Случаи членовредительства и суицидов, по словам Михаила, воспринимаются в лагере почти как обыденность: люди просто не видят выхода и ломаются под давлением системы.
В итоге транспортировали Рекуданова не в Пермь, а в колонию под Пензой. "Можно сказать, повезло, - признается он. - Там тоже было жестко, но все же не такой мрак, как в пермских лагерях. Тем не менее условия все равно оказываются тяжелее, чем на централе".
Главное отличие лагеря от СИЗО он видит в совершенно ином укладе жизни. На "централе" (в изоляторе) режим и быт другие: больше неопределенности по приговору, меньше открытого лагерного давления. В колонии все расписано - режим, отряды, работа, проверки - и одновременно люди живут годами в одном и том же замкнутом пространстве, копя усталость и злость.
"Жизнь другая во всем - от быта до атмосферы, - говорит бывший защитник. - Койки максимально жесткие, спать на них - отдельное испытание. Любая мелочь, от температуры в помещении до режима подъема, подчинена внутренней дисциплине".
"Красных" в пензенской колонии, по словам Михаила, было меньше, чем в тех лагерях, о которых рассказывали про Пермь, - не такое тотальное засилье актива. Но все равно система оставалась подавляющей. Общий фон - тяжелый, угнетающий. "Люди сидят по 15 лет и больше. Что тут объяснять? Там своя, застывшая реальность".
Он приводит характерный пример. "В отряде был мужик, который сел еще в 1998-м. Я приехал туда в 2014-м, а он так и продолжал отбывать срок. Для него открыть, что теперь почти у каждого на свободе есть мобильный телефон, было шоком. По нему было видно: человек как будто выпал из времени, живет в другой эпохе".
Рекуданов признается, что пребывание рядом с такими "долгосроками" сильно влияет на психику. Многие теряют ощущение будущего, начинают считать, что зона - это единственная их реальность. Новички, которым дали 4-5 лет, поначалу еще верят, что быстро выйдут и начнут жизнь заново, но под давлением лагерного быта и окружающих историй оптимизм постепенно стирается.
Отдельную роль играет разделение на "красных" и "черных" в повседневной жизни. От этого зависит, с кем ты общаешься, чем занимаешься, как к тебе относятся. "Если ты не под ментами, если не стучишь, ты в одном мире. Если ты из актива - ты вообще в другом измерении. У каждого свои правила, свои круги общения. Ошибиться в выборе очень дорого стоит", - описывает он.
По словам Михаила, спорт иногда становится чуть ли не единственным способом сохранить себя. В колонии организуют физкультуру, есть самодельные турники, иногда разрешают играть в футбол или волейбол. "Когда удается выйти на поле, хотя бы на час забываешь, где находишься. Тело устает, голова немного очищается. Для меня, как для бывшего футболиста, это был шанс не окончательно сломаться", - вспоминает он.
Однако и спорт, как он отмечает, может использоваться администрацией как инструмент контроля. Выход на площадку, участие в соревнованиях, доступ к минимальным "льготам" нередко ставятся в зависимость от того, насколько заключенный "удобен" для системы. "Если ты конфликтный, не идешь на контакт, тебя легко лишат любой возможности хоть как-то отвлечься", - говорит Рекуданов.
Постепенно, по его словам, человек учится выживанию в этих условиях: просчитывает, с кем можно спорить, а с кем лучше промолчать; когда отстоять свое, а когда отойти в сторону. Но при этом ощущение несправедливости никуда не исчезает. "Ты понимаешь, что живешь по правилам, которые ты не выбирал, под людьми, которым действительно все сходит с рук. Это пожирает изнутри", - признается Михаил.
Он уверен, что самое страшное в лагерной системе - ее полная закрытость от внешнего контроля. Любые "перегибы" сотрудников, истязания, прессинг под видом воспитательной работы остаются лишь устными рассказами тех, кто вышел. "Камеры, бараки, карцеры - это мир, о котором практически никто не знает. Бумаги чистые, отчеты красивые, а что на самом деле творится - видят только те, кто там оказался", - подытоживает экс-футболист.
Сейчас, оглядываясь назад, Рекуданов говорит, что 5 лет в колонии изменили его взгляд на жизнь и на людей в погонах. По его словам, есть и порядочные сотрудники, которые стараются относиться к заключенным по-человечески, но общую картину они изменить не в силах. Система выстроена так, что любые злоупотребления легко спрятать, а тех, кто о них заговорит, быстро заставят замолчать.