Заслуженный тренер России Сергей Дудаков — один из самых закрытых и немедийных людей в фигурном катании. При этом именно через его руки прошли почти все звездные ученицы группы Этери Тутберидзе. В редком большом интервью он рассказал о том, почему избегает камер, как устроена работа внутри штаба, что пошло не так у Аделии Петросян, чем отличается характер Александры Трусовой и почему четверные — это не «понты», а необходимость.
«Камеры меня зажимают. Без них я другой человек»
Дудаков честно признается: разговоры перед объективами — не его стихия.
Он объясняет, что в обычной жизни вполне открыт и может спокойно и глубоко общаться, но как только появляется микрофон или камера, все меняется:
он словно скован изнутри, начинает стесняться, мысли путаются, речь становится менее свободной.
По его словам, это уже почти напоминает фобию. Он не играет в «скромного героя», а констатирует факт: публичный формат его не расслабляет, а, напротив, блокирует. Поэтому интервью от него — редкость. И каждый такой разговор он воспринимает как внутреннюю работу над собой: нужно пересилить волнение и не дать эмоциям взять верх.
Эмоции — внутри буря, снаружи — спокойствие
Внешнее спокойствие Дудакова — результат сознательного выбора. Он признает, что внутри — «тайфун»:
переживания за спортсменов, злость на ошибки, радость за удачные прокаты, тревога из-за травм. Но все это он старается не выпускать в моменте.
Он убежден: первые реакции часто бывают неверными. Поэтому предпочитает не ломиться на эмоциях, а взять паузу, все обдумать, проанализировать, разобрать по шагам.
Дома он позволяет себе немного больше свободы: может «прокрутить» день, встряхнуть себя, пережить заново моменты, которые задели. Но и здесь ему важно время тишины и размышления — в каком-то смысле внутренняя партия в шахматы с самим собой:
если поступлю так — к чему это приведет, а если иначе — какие будут последствия.
Работа без выходных и «качели» любви к профессии
График тренера топ-группы — это почти бесконечный цикл: тренировки, сборы, старты, перелеты. Полноценного отдыха у Дудакова практически не бывает.
Он говорит, что возвращаясь домой, не просто отдыхает, а продолжает работать головой:
прокручивает в памяти тренировку, отмечает, что получилось, а где «застряли», где надо менять подход. Именно в этом постоянном анализе он и находит силы продолжать в том же бешеном режиме.
При этом признание честное: даже самая любимая работа не всегда ощущается как мечта.
Иногда день за днем сталкиваешься с одним и тем же «узлом», который не удается развязать: элемент не идет, техника не закрепляется, ошибки повторяются, а срок поджимает. В такие моменты, признается он, хочется все бросить. Но потом включается другое чувство — ответственность за работу, за спортсменов, за общий результат. И желание «послать все» сменяется собранностью.
Выходной как редкая роскошь
Формально выходной есть, но чаще всего это не отдых, а день бытовых дел: документы, покупки, решения накопившихся задач.
Его «идеальный» свободный день выглядит иначе: выспаться, а затем просто пройтись по городу. Побывать в местах молодости, заглянуть на знакомые улицы, прогуляться по историческому центру, пройти через Красную площадь, вспомнить, каким он был, когда только начинал свой путь. Это для него своего рода перезагрузка, возвращение к истокам и к себе, не тренеру, а человеку.
Скорость как средство снять напряжение
Этери Тутберидзе не раз говорила, что Дудаков отлично водит машину и делает это весьма темпераментно. Он не спорит: да, любит «дать газу», но подчеркивает — строго в рамках правил и здравого смысла.
Для него вождение — еще один способ избавиться от накопленного за день напряжения. Сфокусироваться на дороге, почувствовать управление, чуть-чуть добавить адреналина — и голова будто «прочищается».
Он признает, что это, возможно, эхом из спортивной юности: тяга к скорости, драйву, ощущению контроля над ситуацией.
Как он пришел в команду Тутберидзе
Ключевая точка его тренерской карьеры — 2011 год. Тогда Этери Георгиевна предложила ему войти в ее штаб, и с августа они начали работать вместе. С тех пор, как говорит Дудаков, они «в одной упряжке».
Первую общую тренировку он вспоминает как день внимательного ученичества. Не пытался что-то менять, не лез вперед с инициативами, а просто наблюдал:
как строится занятие, какие слова находит тренер, чтобы донести мысль до спортсмена, как добивается нужного результата.
Его особенно поразило умение Тутберидзе сказать ключевую фразу так, что фигурист сразу выполняет задачу. Не через десяток повторений, а практически мгновенно. Это не только техника объяснения, но и особое психологическое воздействие — умение попасть в сознание спортсмена в нужный момент. Этому он учился у нее годами.
Споры, конфликты и примирения в штабе
Работа большой команды невозможна без дискуссий. Дудаков не скрывает, что в штабе Тутберидзе мнения нередко расходятся.
Каждый тренер видит ситуацию по-своему:
кто-то делает акцент на технике, кто-то на психологии, кто-то на перспективе через сезон или два. Иногда решение рождается мгновенно, все быстро соглашаются с одним вариантом. Но бывает и наоборот: спор до хрипоты, до «искр».
Они могут крепко поругаться, надуться, замолчать на какое-то время. Однако, по словам Дудакова, это нормальная рабочая история, знакомая каждому коллективу. Самое важное — умение отойти от обиды и вернуться к делу.
Он не стесняется первых шагов к примирению:
подойти и сказать: «Этери, прости, был неправ. Давай попробуем вот так». В итоге они почти всегда быстро приходят к общему решению. Максимальный срок «холодной войны» — до конца дня: если с утра вспыхнули, то к вечеру уже снова нормальный диалог.
«Специалист по прыжкам» — миф или реальность?
В фигурном катании за Дудаковым давно закрепился статус главного «прыжкового» тренера группы. Он относится к этому спокойно, но без ложной скромности: да, прыжки — его сильная сторона.
Он объясняет, что техника сложных элементов — это не только схема тела в пространстве, но и умение донести это до спортсмена простым языком. Можно бесконечно говорить про градусы, углы, положение таза, плеч, оси вращения, но фигуристу важнее короткая, точная формулировка, которую можно сразу перевести в действие.
Тут и проявляется разница: один тренер «заваливает» аналитикой, а другой находит тот самый образ, сравнение или фразу, после которой спортсмен вдруг начинает прыгать по-другому. Именно за такой подход его и ценят в команде.
Сложный сезон Аделии Петросян: страх, рост, давление
Отдельная тема — прошедший сезон Аделии Петросян. От нее ждали продолжающегося роста, стабильных четверных, уверенных побед. Но получилось далеко не все.
Дудаков признает: главной проблемой стал не один конкретный элемент, а совокупность факторов — психологических, физических, организационных. На определенном этапе появился страх:
страх не только упасть, но и не оправдать ожиданий, потерять статус, не вернуться на прежний уровень.
У фигуристки, которая рано начала прыгать сложные элементы, наступает момент, когда тело меняется, а от нее продолжают требовать того же уровня, как в более юном возрасте. В этот период каждое неудачное приземление воспринимается как катастрофа, а не как рабочий эпизод.
По словам Дудакова, с Аделией много работали не только на льду, но и вне его:
обсуждали цели, перестраивали задачи, пытались перетянуть фокус с «обязательного» четверного на целостность программы. Главное — вернуть радость от катания, а не только борьбу за самые сложные прыжки.
Четверные прыжки — это не «понты», а логика развития
Тема четверных в женском катании всегда вызывает споры. Кто-то считает их демонстрацией эго и стремлением «выпендриться», особенно на внутренних стартах.
Дудаков с этим категорически не согласен. Для него четверные — не праздничный фейерверк, а естественный этап эволюции спорта. Если правила позволяют, если организм спортсменки выдерживает, если выполнена подготовительная работа, то сложные элементы становятся нормой, а не экзотикой.
Он подчеркивает: главная ошибка — воспринимать четверной как самоцель. В системе координат его штаба это лишь один из инструментов. Да, высокоценный, дающий очки и преимущество. Но он должен быть вписан в общую стратегию:
прокат, где есть только «понты» в виде четверных, но нет катания, компонент, музыкальности и образа, не устраивает ни его, ни Этери Георгиевну.
Александра Трусова: бескомпромиссность как стиль жизни
Возвращение Александры Трусовой в группу и на лед — один из самых обсуждаемых сюжетов. Дудаков говорит о ней с особым уважением.
Саша — тот спортсмен, который не принимает полумер. Ее характер можно описать одним словом — «абсолют». Если она ставит цель, то идет к ней до конца, даже если это значит падения, боль, усталость, критику.
Он отмечает, что именно эта бескомпромиссность и сделала ее символом четверных в женском катании. Она не боялась рисковать, пробовать запредельные для своего времени наборы. Да, не всегда все получалось, но сам уровень планки изменился во многом благодаря ей.
Сейчас, по словам Дудакова, возвращение Трусовой — это не просто попытка вновь заявить о себе. Это сложная внутренняя работа:
принять свой новый этап, грамотно выстроить тренировки, найти баланс между здоровьем, амбициями и реальностью правил.
Новые правила: сдерживающий фактор или шанс для гибкости?
Изменения в правилах, касающиеся сложности контента и оценки программ, серьезно влияют на стратегию подготовки.
Дудаков отмечает, что система стала строже относиться к сверхсложным наборам — в том числе за счет ограничений и изменения стоимости элементов. Но он не склонен драматизировать:
правила — это рамки, внутри которых по-прежнему можно искать решения.
Где-то приходится убирать один четверной, добавлять больше надежных тройных, усиливать второй половину программы. Где-то усиливать работу над компонентами, чтобы компенсировать усеченный набор прыжков.
С его точки зрения, грамотный тренерский штаб обязан гибко подстраиваться под нормативы, а не воевать с ними. Главное — не ломать спортсмена, а выстраивать для него оптимальную модель выступления в каждой конкретной ситуации.
Как они делят ответственность внутри штаба
Внешнему наблюдателю порой кажется, что в группе Тутберидзе есть жесткая иерархия, где решения принимает один человек. На самом деле, подчеркивает Дудаков, команда давно работает по принципу распределения зон ответственности.
Он больше сосредоточен на прыжковой составляющей, технических деталях, контроле за исполнением. Даниил Глейхенгауз отвечает за хореографию, постановки, образ, музыкальное наполнение. Этери Георгиевна — стержень системы, соединяющий все элементы воедино, принимающий ключевые решения и задающий тон.
Но любое серьезное изменение — от импортного сбора до смены программы — обсуждается коллегиально. В спорных моментах они не боятся долго говорить, спорить, искать промежуточный вариант.
Где берет силы тренер, который «не имеет права уставать»
На прямой вопрос, откуда он берет силы, Дудаков не дает красивого, готового ответа. Признается, что специально об этом не думает.
С одной стороны, его питает сама работа:
удовольствие от процесса, от прогресса учеников, от решенных задач. С другой — иногда именно работа становится источником злости и усталости.
Но он твердо знает одно: тренер уровня сборной не имеет права «выключаться» надолго. За его спиной стоят люди, которые зависят от его состояния — подростки, юниоры, взрослые спортсмены. И это чувство ответственности в какой-то момент становится важнее любой усталости.
Планы на отдых и взгляд в будущее
Полноценный отпуск для него — редкая роскошь, но он признается, что необходимость в нем назревает все чаще. Хотелось бы хотя бы на несколько дней уехать подальше от катка, сменить картинку, побыть не тренером, а просто человеком.
Он не строит громких прогнозов и не раздает обещаний на будущее. Говорит о том, что нужно решать задачи по мере их поступления:
восстановить одних спортсменов, подтянуть других, помочь третьим пережить трудный этап.
Но при всем скепсисе и усталости в его словах чувствуется одно: несмотря на «качели» отношения к профессии, он по-прежнему внутри этого мира полностью. И пока ему есть, за кого переживать у бортика, уход из фигурного катания он, похоже, даже не рассматривает.